sredamadeinest (sredamadeinest) wrote,
sredamadeinest
sredamadeinest

Categories:

Часть истории, часть 1

Эркюлин Барбен
«Воспоминания гермафродита»
С-Пб / Тверь, «Общество друзей Л.-Ф. Селина» / «KOLONNA Publications» / «Митин Журнал»

          Пьер Гийота в ответ на обращенные к нему упреки в потворстве будто бы пропитавшей его книги мизогинии и в перенаселении своих текстов человеческими особями мужского пола (якобы в ущерб представленности в них хомосапиенсных самок) в последние годы стал советовать внимательней изучать его новые произведения, ибо, по его логике, если поступать так, то нетрудно будет удостовериться в том, что он не пишет картин вселенных с нарушенным гендерным паритетом. Гийота стал призывать обратить внимание на то, что в последних его сочинениях шлюх женского пола даже больше, чем шлюх-мужчин, а кроме того, у всех присутствующих в этих текстах мальчиков обязательно есть вагины. Не стоит считать, что мальчики с вагиной – это обязательно должны быть такие мифологического происхождения персонажи, которые могли показаться подходящими Пьеру Гийота для, допустим, создания очередного монументального полотна, изображающего всепоглощающий анус мира. Поскольку в мальчике с вагиной демонизма куда меньше, чем, к примеру, в циклопе или даже карлике. На самом деле, в период развития человеческого зародыша в месте хвостового отростка в небольшой постепенно увеличивающейся щели, которая позже соединяется с мочевым пузырем и кишечником, присутствуют два небольших округлых тела, которые должны преобразоваться у мужчины в пещеристое тело члена, а у женщины – в клитор и малые срамные губы. Эти две небольшие выпуклости соединяются сверху, а их остающиеся свободными нижние края образуют небольшой желобок, который у женщины остается неизменным, а у мужчин трансформируется в отдельный канал и представляет собой уретру. Если же у самцов свободные края этой щели или же желоба не срастаются, то формирование половых органов происходит с патологией; вот именно в таком случае, описываемом медицинским термином гипоспадиас, и возникают мальчики с вагиной. По крайней мере, такие пояснения дал доктор Э.Гужон в своей статье в «Журнале анатомии и физиологии мужчины» за 1869-ый год по факту проведенного им годом ранее вскрытия трупа покончившего с собой в Париже служащего управления железных дорог Абеля Барбена (урожденного как Аделаида Эркюлин Барбен, известного также, как Алексина Б.).
          Эту статью один из крупнейших французских философов ХХ века Мишель Фуко расположил подле других медицинских отчетов, касающихся того же случая, и издал их в 1978-ом году под одной обложкой вместе с автобиографическими записями самого самоубийцы (содержащими подробные описания его эмоциональных состояний, совпадавших с наиболее значимыми вехами растянувшегося на долгие годы процесса его гендерного перерождения), намереваясь открыть этими «Воспоминаниями гермафродита» задуманную им серию «Параллельные миры». В 2006-ом году эта книга, вобравшая в себя - помимо предсмертных мемуаров и научных отчетов - и связанные с жизнью и смертью Абеля Барбена юридические документы и газетные публикации, а также комментарии самого Фуко, вышла в свет на русском языке в переводе Маруси Климовой в конгруэнтном оригинальному объеме.
          Мишель Фуко предупреждал читателей этой книги о том, что намеревался в будущем поместить историю Абеля-Алексины в контекст подобных ей случаев, известных медицине, начиная с XVI века, и, таким вот образом, посвятить гермафродитам целую часть «Истории сексуальности» - многотомного труда, ставшего последним и незавершенным «научно-популярным проектом» в жизни Фуко, скончавшегося в 1984-ом году от СПИДа. Между тем очевидно, что даже в рамках такого замысленного грандиозного исследования феномена гермафродитизма в историческом аспекте помянутые медицинские отчеты имеют куда более существенную значимость, чем воспоминания человека, сначала живое тело которого, а затем и труп стали предметом серьезнейших и даже во многом первооткрывательских научных изысканий. И вовсе не только потому, что сухость научных терминов вызывает с расстояния более чем в век большее в плане достоверности к себе доверие, чем сентиментальность исповедальной тетради; просто записки Алексины Б., что называется, недостаточно специфичны для того, чтобы считать их монологом прежде всего несчастного гермафродита, а не просто несчастного человека. Недостаточно в том смысле, что чтобы оказаться в столь угнетенном состоянии духа, в каковом пребывал Абель Барбен в непосредственно предшествовавшие его самоубийству месяцы, вовсе не обязательно было переживать такую уникальную драму, как вынужденную смену своего гендерного статуса. Прежде, чем Абель Барбен убил себя угарным газом, его медленно убивали нищета, неуверенность в завтрашнем дне, осознание собственной неконкурентоспособности на рынке труда; для прорвы людей эти резоны оказались вполне самоубийственными, и у подавляющего большинства из них все эти печальные жизненные обстоятельства возникли отнюдь не в результате проблем с половой самоидентификацией. Собственно, лишь одну из мук, выпавших на долю Алексины Б. (называющую себя в своей рукописи Камиллой) можно было объяснить исключительно гермафродитизмом; речь идет о ставших регулярно досаждать ей в районе 20-летия сильных болях в паху. Дело в том, что расположенные по обе стороны продолговатой щели, проходившей от лобковой выпуклости к анусу, большие срамные губы Камиллы вовсе ими не являлись; сильно выдававшиеся вперед и обильно покрытые волосами, они были на самом деле двумя половинами разделенной надвое мошонки. Однако тестикула была развита значительно слабее, чем у нормального мужчины, и была чрезвычайно чувствительна к сильному сжатию. Именно запоздалое прохождение тестикулы через паховое кольцо, по предположению как осматривавших Камиллу врачей, так и препараторов трупа Камилла, и вызывало резкие болезненные ощущения. Зато у Камиллы никогда не случалось менструаций, так что природа отмерила ей одни страдания, избавив от других. В общем, стоит сойтись на том, что считать гермафродитизм единственным или даже главным побудительным мотивом к суициду Абеля Барбена (если считать его записи строго автобиографическими) было бы в высшей степени неверно.
          Аделаида Эркюлин Б. родилась в маленьком французском городке Л.; по достижению ею семилетнего возраста она (после смерти отца и обнаружившейся неспособности матери самостоятельно растить дочь) была определена в местный приют для военных и гражданских лиц. Спустя некоторое время она была переведена в монастырь урсулинок, где ей надлежало – благодаря живейшей заботе принявших участие в судьбе ее несчастной семьи людей – принять первое причастие и получить приличное образование. Принятая в монастырь на правах пансионерки Камилла быстро добилась в учебе успехов, которые немало удивили как наставниц этого богоугодного заведения, так и других воспитанниц. Еще в приюте Камилла взяла за обыкновение покрывать жаркими поцелуями лица наиболее приветливых к ней сестер, а уж в монастыре такой вот фактуры ее чувственность нашла еще большее количество адресатов. Камилла стала регулярно подстерегать начальницу монастыря, бросаться к матушке навстречу, подставлять свои ланиты под поцелуй и в сладостной неге сжимать ее в объятиях. Что касается воспитанниц, то Камилла, щедрая на ласку практически к каждой из своих товарок, особенно близко сблизилась с дочерью придворного королевского советника. Особое удовольствие Камилла стала находить в том, чтобы, обнявшись с подругой, прогуливаться по длинным аллеям среди розовых кустов. Нарушало монастырскую идиллию лишь то обстоятельство, что Камилла и ее подруга спали в разных дортуарах; поэтому Камилла завела себе привычку совершать перед сном набеги в келью, где почивала ее обожаемая подруга, и целовать ее на ночь. Пойманная с поличным, Камилла, однако, не понесла соответствовавшего подобной провинности сурового наказания, так как своей ласковостью и усердием в учебе добилась столь мощного и столь тотального к себе расположения, что мысль о том, что ее можно за что-то покарать, претила решительно всем в монастыре.
          Благополучно пережив в этом монастыре день первого причастия, к 15 годам Камилла прибыла в город Б., в котором к тому моменту обосновалась ее мать, получившая кров в почтенном семействе и ставшая хозяйке в этом доме не столько прислугой, сколько наперсницей. Камилле было предложено остаться в этом доме и прислуживать младшей дочери хозяйки; став камеристкой восемнадцатилетней девушки, Камилла получила в одну из своих обязанностей чрезвычайно для нее приятную – одевать девушку при пробуждении; также Камилле вменялось в обязанность вести переписку ее деда, тяжело больного главы фамилии, и читать ему газеты.
          К 17 годам противоестественность в физическом развитии Камиллы стала совершенно очевидной, однако никакого беспокойства у нее не вызывала. Иными словами, у нее так ни разу и не случилось месячных, несмотря на попытки семейного врача их стимулировать; в итоге врач принял решение прекратить свое вмешательство, перепоручив лечение времени. Тем временем юной хозяйке Камиллы исполнилось 20 лет, она вышла замуж и после этого необходимость в услугах Камиллы как камеристки пропала; тогда кюре местного прихода посоветовал Камилле заняться преподавательством. Престарелый же благодетель матери Камиллы и ее самое порекомендовал Камилле не медля поступить в Педагогический институт, чтобы закончить его через два года и получить диплом. Успешно выдержав вступительные экзамены, Камилла оказалась зачисленной в это заведение, находившееся под покровительством монашек.
          Там Камилле пришлось спать вместе с другими пансионерками в дортуаре на пятьдесят человек, что привело ее в сильное смятение, поскольку достигнув 17-летия Камилла не приобрела ни округлых форм, ни легкой походки, зато у нее потихоньку начали расти усы. Однако природная доброта Камиллы в очередной раз позволила ей так расположить к себе компаньонок, что никому из них и в голову не пришло подначивать Камиллу на предмет некоторой ее маскулинности. Напротив; Камилла, как это у нее водилось, быстро сошлась со всеми воспитанницами, а с одной установила особые и предельно близкие отношения. На уроках, сидя подле своей новой подруги, Камилла не могла удержаться и принималась с интервалами в несколько минут целовать ее то в лоб, то в губы, так что наставнице приходилось то и дело рассаживать девушек. Перед отходом ко сну Камилла проползала расстояние в десять торцев кроватей, чтобы жарко и влажно обменяться поцелуями с подругой и пожелать ей покойной ночи; и в этом случае приязнь, что вызывала Камилла у учительниц, ночевавших в очередь вместе с воспитанницами, побуждала их смотреть сквозь пальцы и на такие вольности.
          Особенно же привязалась там к Камилле начальница Педагогического института, дочь отважного генерала и искусного дипломата, и эта привязанность оказалась взаимной. Однажды ночью в сильную грозу Камилла столь сильно испугалась раскатов грома и вспышек молний, что неодетой выскочила из постели и помчалась искать защиты у самой могущественной, как ей казалось, под этим кровом женщины. Сначала Камилла прижалась головой к груди начальницы, прикрытой лишь ночной рубашкой, а потом прижала ее руку к своим губам, и та не противилась столь невоздержанным прикосновениям.
Subscribe

  • Дневник войны с баранами (часть I)

    Маруся Климова «Холод и отчуждение» Москва, «Опустошитель» 2019 «Холод и отчуждение» — очередной том из того корпуса текстов Маруси Климовой,…

  • Дневник войны с баранами (часть II)

    Не уступающей в уродливости обыкновению носить выцветшую или мешковатую одежду Маруся считает, например, манеру чавкать во время еды; любое…

  • В лето полных дерьма трусов

    Ален Гироди «Здесь начинается ночь» Тверь, «Kolonna Publications» 2019 Человек крайностей, — такое впечатление, наверное, обречен поначалу…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments