sredamadeinest (sredamadeinest) wrote,
sredamadeinest
sredamadeinest

Categories:

В лето полных дерьма трусов

Ален Гироди
«Здесь начинается ночь»
Тверь, «Kolonna Publications» 2019


Человек крайностей, — такое впечатление, наверное, обречен поначалу сложить о себе у читателей романа Алена Гироди «Ici commence la nuit» (удостоенного во Франции в 2014-ом году престижной премии маркиза де Сада) его главный герой, 40-летний уроженец и житель французского юга по имени Жиль; вряд ли что-то прозрачнее может указать на истинную натуру человека, чем его сексуальные преференции, и в этом смысле Жиля на старте романа проще простого принять за тяготеющего к полярным зонам человеческой сексуальности индивида, — по крайней мере, в том случае, если воображать эти зоны замыкающими в себе хронологическую (возрастную) ось. «Ici commence la nuit» — это история планового летнего отпуска скромного служащего фирмы «частного сектора», открывающего свою очередную каникулярную программу поездкой в соседний поселок, в котором проживает семья, с которой он некогда свел случайное (они были соседями друга Жиля, которого Жиль не застал однажды дома), но быстро перешедшее в приятную для всех сторон дружбу знакомство; эта семья состоит из 98-летнего старика, его примерно 70-летней дочери и ежегодно сбагриваемой им на лето родителями их 13-летней пра-/внучки, и для читателя довольно быстро проясняется, что главная радость в визитах в их дом для Жиля — это незаметно стащить с бельевой веревки одни из прадедовых трусов и тайно в них помастурибировать, а единственный омрачающий эту радость фактор — разочарование в связи с тем, что девочка в этой семье за последние 2-3 года так сильно выросла, что у Жиля больше не получается при мастурбировании думать о ней. В общем, какое-то время все выглядит так, как будто Жиля привлекают или совсем дряхлые престарелые, или совсем маленькие дети (замечено, что ультралевый и ультраправый радикализм, приближаясь к своим пиковым значениям, с какого-то момента не только перестают выглядеть непримиримыми противоположностями, но и начинают ошеломляюще походить друг на друга; хочется допустить, что в русле примерно той же логики и младенцы с геронтами могут казаться Жилю носителями практически одного и того же — как раз возбуждающего его — мироощущения); этот образ, однако, довольно быстро растворяется, поскольку Жиль вполне вербально и достоверно заявляет о себе как о безусловном гомосексуале, чьи и серьезные романы, и легкие интрижки лучше всего удаются тогда, когда он бывает с мужчиной старше себя примерно на 15 лет (таким образом, в год действия «Ici commence la nuit» Жиль особенно «восприимчив» к приблизительно 55-летним мужчинам волнующего его «типа»), а забавы с исподним бельем старика (Дедули) и эротические грезы с участием девочки (Синди) лишь имеют «проектное назначение» невинной фетишистской игры, главная суть которой — усилять не несущее в себе никакого зла излюбленное удовольствие Жиля, — тихо и незаметно подрочить в доме у людей, которым нравишься ты и которые нравятся тебе. Не наносящая никому вреда идиллия нарушается тогда, когда семья (не подозревая Жиля) в кратком (но непоправимом) приступе гнева заявляет об очередной краже трусов в полицию, а следствие попадает в руки жандарма, не только сразу раскрывающего вора, но и решающего самолично — внесудебно — наказать его за предосудительные извращения, подвергнув сначала унизительным физическим пыткам, а потом — изнурительному моральному террору.
          Успех литературного дебюта французского кинорежиссера Алена Гироди случился в год, последовавший за самым успешным годом в его, так сказать, «профильной» художественной карьере, — его шестой полнометражный фильм «L'inconnu du lac» вошел в списки лучших кинокартин 2013-го года по версиям очень значительного количества очень авторитетных кинематографических изданий по всему миру; поскольку роман «Ici commence la nuit» имеет одно точное совпадение с этим фильмом, практически буквально заимствуя у него одну конкретную сцену (в которой главный герой случайно становится свидетелем полночного утопления в озере одним любовником другого), некоторыми критиками его роман был воспринят как нечто вроде широкого развертывания во «внешний мир» той же самой истории, которую Гироди уже рассказал кинематографическими средствами в очень секвестированном варианте, локализовав ее видимую часть исключительно на служившем для приверженцев однополой любви клубом знакомств приозерном пляже. На самом деле, для такого восприятия этой книги имеются непреодолимые противопоказания; если уж упорствовать в желании видеть этот роман и это кино связанными очень прочной связью, то тогда гораздо уместнее будет вообразить книгу сиквелом, санкционировав в своем сознании фантастическое допущение, что в жизни Жиля (в фильме главный герой носил имя Франк) некоторые диковинные вещи происходят циклично, но он этого не замечает, начисто забывая к новому прецеденту о чрезвычайно походившем на него предыдущем. В «Незнакомце у озера» на дату действия не указывало практически никаких внятных хронологических маркеров, и единственным основанием приписать его хоть к какому-то временному интервалу служила реакция любовника Франка на франков автомобиль, — мол, «Рено 25» ведь уже давно сняли с производства (этот исторический факт приходится на 1992-ый год); в романе «Здесь начинается ночь» Гироди прибегает к похожему фокусу, «оснащая» Жиля невыпускаемой с 2000-го года машиной «Рено Сафран» (что можно воспринять как намек «комплексным» ценителям искусства Гироди на то, что Жиль — это Франк эдак через лет 8), но на самом деле, в отличие от случая с фильмом, год описанного в романе летнего отпускного приключения прописан предельно точно, — Жиль неоднократно подчеркивает, что ему 40 лет, а однажды вспоминает о чудовищной жаре 1976-го года, которую он пережил 10-летним ребенком. Однако если с хронологической точки зрения ничто не препятствует рассматриванию истории Жиля в качестве продолжения истории Франка, то на стилистическом уровне преграды для этого не просто имеются, но и выглядят крайне внушительными; если «L'inconnu du lac» (даром что он полностью сосредоточен на гомосексуальных отношениях и содержит порнографические сцены) смотрится, по большому счету, почти как классический криминальный фильм Клода Шаброля, то роман «Ici commence la nuit» имеет ярко выраженные как сюрреалистическое (особенно — в части возникающего у Жиля страстного влечения к Дедуле), так и «антиутопическое» (прежде всего — на уровне ощущения Жилем полной беспомощности перед мистической и абсолютной властью жандармов) измерения. Однако даже если кто-то справится с этой трудностью и — вопреки таковой — сумеет сгенерировать в своем сознании представление, в соответствии с которым Жиль — это повзрослевший Франк, этот кто-то вынужден будет констатировать, что судьба Франка сложилась не сладко (за вычетом разве того, что финальная сцена «Незнакомца у озера» все-таки, получается, не означала его гибель); Франк был инфантильным и не предрасположенным к самоедству успешным искателем острых эротических ощущений, для которого озеро было тем, чем — случись ему родиться попозже — в современном мире стал бы для него Грайндр, в то время как Жиль, пусть и западающий на 55-летних (и даже немного состаривающий их в своем воображении, чтобы усилить вожделение к ним), не имеет никаких иллюзий насчет своих собственных сорока, к достижению которых, по его твердому ощущению, все лучшее — и в любви, и в сексе — для мужчины уже позади, а все, что еще впереди, — только будет растравливать страдающую от невозможности вернуть невозратимое душу. Франк совершенно не ощущал себя заложником какой бы то ни было классовой несправедливости, без смущения отвечая на вопросы о своем роде занятий что-то вроде «раньше работал в овощной лавке, теперь думаю, чем мог бы заниматься еще»; Жиль же к своим сорока успел прирасти самым что ни на есть вульгарным «левацким» мировоззрением, провозгласив Францию страной, в которой все устроено для удобства богатых, в которых олигархи питаются кровью рабочих, а корпорации мотивируют персонал относиться к труду как к войне за свое выживание, — при этом самый ближний «социальный» кошмар Жиля связан с перспективой вынужденной смены нефизического труда на физический (он обреченно ожидает своего перевода из «отдела коммерции» в «отдел производства» той же фирмы), а отдаленный — с неизбывным страхом лишиться какой-никакой квартиры и оказаться однажды в настоящих трущобах. Впрочем, есть вещь, в которой Жиль ничуть не кажется утратившим идеалы Франка, а, напротив, выглядит в высшей степени — пусть и под другим именем — «сохранившим себя»; как и Франка, Жиля тоже отличает способность к утрате всяческого инстинкта самосохранения в тех случаях, когда речь идет о вступлении в отношения с людьми, по отношению к которым он чувствует настоящую сексуальную одержимость. Точнее, Жиля в этом смысле отличает еще большее безрассудство, потому что если Франк хоть и знал, что закрутил роман с убийцей, но все-таки имел какие-никакие основания надеяться, что сам он не станет жертвой крутого нрава своего возлюбленного, то Жиль вступает в страстный любовный союз со злодеем, проявившим к нему исключительную жестокость еще до того, как Жиль нечаянно подсмотрел, как этот злодей безжалостно топит в озере человека; любовником Жиля становится тот самый начальник жандармов, который подверг Жиля в день его разоблачения как фетишиста истязаниям в ванной комнате в доме его друзей. Именно этот день разделил для Жиля его жизнь на две половины, заставив все происходившее в ней относить к предшествующему самому страшному в ней эпизоду периоду или к последовавшему за ним, — что-то из случившегося в ней произошло до момента, который Жиль зафиксировал в своем сознании как «день полных дерьма трусов», а что-то — после этого момента; начальник жандармов не позволил желавшему облегчиться Дедуле снять трусы, а когда обильная дефекация состоялась, затолкал (или, точнее сказать, забил) полицейской дубинкой полные старческих фекалий трусы в анус Жиля.
          В финальной части «Незнакомца у озера» Мишель преследовал Франка с ножом в приозерном лесу; когда уже могло показаться, что Франку удалось спрятаться и Мишель потерял его след, Франк вдруг покинул свое укрытие и сам стал выкрикивать имя Мишеля; в этом месте фильм заканчивался, но большинство рецензентов и критиков воспринимали этот номинально «открытый финал» так, что, мол, одержимость Франка Мишелем была так сильна, что он решил заплатить за нее жизнью. Жиль на последних страницах романа «Ici commence la nuit» и вовсе успевает погибнуть, однако декорации его смерти столь сюрреальны и — в хорошем смысле — выморочны, что сохраняется немало возможностей для того, чтобы не воспринять его гибель буквально и предположить, что жизнь ушла вовсе не из его организма, а из его фантазии, которую в этой точке можно считать завершенной (не говоря уже о том, что литературным героям, самостоятельно ведущим повествование от первого лица, как следует умереть для читателя никогда не удается, — даже тогда, когда рассказанное ими кодируется пояснением, что это было что-то вроде рукописи, найденной при мертвеце). Таким образом, в остающемся в живых Франке зрителю было проще простого признать покойника, а собирающегося остывать на груди Дедули Жиля читателю, напротив, очень легко реанимировать; пожалуй, именно эта противоположность «послевкусий» красноречивее всего указывает на то, что в кинематографе и в литературе Ален Гироди оказывается художником разных «регистров», — в первом он прежде всего комедиограф (заставляющий смешное притворяться страшным), во второй — прежде всего сюрреалист. Дебютный роман Гироди вышел в свет на русском языке (в изысканном и вдохновенном переводе Маруси Климовой) в издательстве «Kolonna Publications»; если в вашем доме есть отдельная полка или шкаф для книг этого издательского дома, то, мне кажется, книгу Гироди логичнее всего было бы поставить там рядом с романом «Я — Илайджа Траш» великого сюрреалиста Джеймса Парди. Ну а диск с «Незнакомцем у озера» пусть остается на полке с Шабролем; думаю, самое место ему — где-нибудь между «Ланями» и «Неверной женой».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments